Ярослав РАЗУМОВ

В последние месяцы традиционно важный для Казахстана вопрос экономических взаимоотношений с Россией приобрел особенное значение: девальвация рубля и ее влияние на Казахстан, нефтяные проекты, вопросы экспорта казахстанских товаров через российскую территорию стали звучать все более остро. На вопросы Панорамы по этой проблеме отвечает министр энергетики, индустрии и торговли РК Мухтар АБЛЯЗОВ.

- С момента введения ограничений на импорт продовольствия из России прошло менее трех недель, но уже можно оценить первые результаты этого шага. Судя по сообщениям из приграничных с Россией областей Казахстана, в некоторых из них сократился ассортимент продуктов, поднялись цены...

- Невозможно, чтобы это произошло за две недели - и крупные оптовики, и мелкие продавцы, занимающиеся импортом, имеют двух-трехмесячный запас товаров. О каком сокращении ассортимента может идти речь, если кондитерские и молочные изделия, маргарин, яйца, мука, макаронные изделия - все это производится в изобилии в самом Казахстане. Может быть, можно согласиться с этим отчасти по поводу колбасной продукции. Всего остального у нас в избытке, производственные мощности зачастую загружены лишь на 30%.

- Тем не менее введенные ограничительные меры на российский продовольственный импорт имеют и своих оппонентов, считающих, что объективно они не были вполне обоснованными.

Мы неоднократно предлагали российскому и киргизскому правительствам обеспечить взаимный доступ к внутренним национальным тарифам. Мы предоставляем им такую возможность и в транспортном отношении, и в энергетике. Пока мы не имеем такого доступа и поэтому вынуждены защищаться. Если этого не делать, то в условиях девальвации национальных валют практически всех наших соседей по СНГ мы можем оказаться перед угрозой полной остановки промышленного производства. Девальвировать собственную валюту для его защиты у нас нет необходимости - это приведет к разбалансированию финансовой системы и потере жизненного уровня населения. На этот шаг мы не можем пойти. Единственный способ для нас - защищаться от импорта тех стран, которые проводят экономическую политику, нарушающую нашу внутреннюю конкурентную среду. По этой причине мы вынуждены защищаться от российского импорта, будем делать это в отношении импорта из Киргизии и Узбекистана.

- По поводу импорта из Киргизии и Узбекистана будут избраны те же меры, что и в отношении российского импорта?

- Не обязательно вводить запрет - это кратковременная мера. В мире применяются специальные пошлины. Сейчас создан Комитет по антидемпингу. Он будет анализировать, в каких условиях формировалась цена продукции, и сможет применять эти пошлины, увеличивая цену импортируемого товара на 100-200%, если будет сделан вывод, что используется демпинг по отношению к нашим товарам.

Таким образом, с помощью политики пошлин будут допускаться лишь конкурентоспособные на нашем внутреннем рынке товары, и при этом заработает и бюджет.

- Однако возможно ли реализовать все эти меры в условиях почти полной прозрачности границ? Не перетекут ли те же объемы товаров, которые сегодня поставляются или поставлялись вчера легальным путем, в контрабандную сферу?

- В одиночку, конечно, эту проблему будет трудно преодолеть, хотя в целом она решаема, вопрос только в сроках. Но лучше урегулировать эти вопросы обоюдно, поэтому решение о запрете импорта определенных товаров было принято не в одностороннем порядке, а совместно с Россией.

- Но не будет ли это означать де-факто ликвидацию сегодняшнего состояния прозрачности границ внутри СНГ?

- Контроль импорта и экспорта не означает ликвидации прозрачности границ, изменения их режима. Это как светофор - от того, что он стоит на дороге и регламентирует движение, ни у кого не теряется способность по ней передвигаться.

- Вся сегодняшняя ситуация в вопросах импорта-экспорта с Россией, ее перспективы и перспективы развития отношений с Киргизией - не ставит ли это под сомнение политическую жизнеспособность Таможенного союза?

Я считаю, что Таможенный союз необходим и не только Казахстану, но в первую очередь России. Сейчас я настроен менее пессимистично, более того - в условиях кризиса без него нам пришлось бы труднее.

- Если определенные ограничительные меры по отношению к импорту из Киргизии и Узбекистана будут введены, то номенклатура ограничений будет соответствовать той, что введена против российского импорта?

- Да, хотя торговый оборот официально у нас с этими странами небольшой. Но проблема в том, что реальный оборот с Киргизией и Узбекистаном довольно велик, многократно превышает официальный уровень. Контрабандой идет и поставка продовольствия, и напитков.

Что касается Узбекистана, то тут давно надо было применять ограничительные меры - в России все же шло развитие по рыночным путям, в то время как в Узбекистане идет политика дотации определенных отраслей, как в советские времена. Внутренние цены там не прозрачны, свободной конвертации валюты нет. По многим позициям мы фактически не можем понять реальную внутреннюю себестоимость.

- Можно ли в таких условиях задействовать Комитет по антидемпингу?

- Все равно подходы к анализу себестоимости известны, общение с отраслевыми специалистами идет постоянно. Какая-то информация уже есть, поэтому если мы будем считать, что имеет место демпинг, то начнем ограничивать вхождение товаров на наш рынок.

Кстати, мы готовы обсудить с казахстанскими товаропроизводителями вопросы влияния на них введеннных ограничений на российский импорт, возможные меры по защите отечественного производства, для чего стараемся установить постоянную связь с нашими бизнесменами.

- Через полгода истекает срок соглашения о временном запрете продовольственного импорта из России. Что дальше - каковы перспективы политики в этом вопросе?

- Мы будем анализировать рынок. Если ситуация в России не очень сильно изменится, то мы будем предлагать России пролонгировать соглашение.

- Вы упомянули проблему тарифов во взаимоотношениях с Россией. Переговоры об этом идут давно, но каковы их результаты? Судя по тому, что вопрос встает вновь и вновь, эта проблема не решается?

- Нельзя сказать, что россияне не идут на сближение позиций в этом вопросе - наоборот, это происходит довольно активно. Но их тоже можно понять - они считают экономический эффект, экономические потери. Конечно, на уровне среднего звена идет определенное сопротивление. Высшее же руководство - премьер, вице-премьер - все хорошо понимает и дает правильные установки. Но на уровне исполнителей идет постоянное сопротивление.

Хотя большой шаг уже сделан - если раньше в дальнее зарубежье через российскую трубопроводную систему Казахстан экспортировал 3,5 миллиона тонн нефти в год, то теперь эта цифра составляет 5 миллионов тонн. Недавно подписано соглашение еще о полутора миллионах тонн, и в ближайшее время ожидается еще одно соглашение на миллион. Фактически произойдет рост экспорта в дальнее зарубежье в два раза - в ближайшее время мы сможем экспортировать 7,5 миллиона тонн на платежеспособный рынок, способный покупать нефть по хорошей цене. В результате улучшится положение в нефтяном секторе, уменьшатся издержки нефтедобывающих компаний, в частности Шеврона, который сейчас значительную часть нефти экспортирует по железной дороге. Правда, тарифы для транспортировки нашей нефти пока остаются выше, чем для российской. Хотя на себестоимости казахстанской нефти это и не сильно отражается, однако само сохранение такого принципа может быть темой дальнейших переговоров с Минтопэнерго Российской Федерации.

"Панорама" 29 января 1999 года

TNNP