Асель и Асем НУСУПОВЫ

Изменения конъюнктуры, связанные со стабилизацией и относительным повышением цен на мировом нефтяном рынке, - сегодня это колебания конкурентного уровня цен на нефть, и, по далеко не одинокому мнению "ДН", их следует рассматривать в русле продолжающейся понижательной тенденции.

Очевидно, такие перспективы рассматриваются в унисон ранним выводам McKinsey & Со, специалисты которого также придерживаются мнения, что крупным вертикально интегрированным компаниям следует позаимствовать и инкорпорировать в свою структуру тактику так называемых петропренеров - мелких специализированных предприятий, которые в течение последних пяти лет росли более чем на 20% в год, в то время как крупные компании - всего на 2%.

Речь идет о том, что область поисково-разведочных работ и добычу, скорее всего, стоит все в меньшей степени рассматривать как единую сферу деятельности, отдав приоритет выделения каждой из них функционировать все-таки как самостоятельный бизнес, который будет нести ответственность за доходность своих активов, не вовлекаясь во все звенья в пределах одного крупного объекта.

РЕАЛЬНОСТЬ СЛОЖНЕЕ ВИРТУАЛЬНОСТИ

Вряд ли они покажутся такими радикальными, ведь не секрет, что традиционная модель развития нефтяного рынка, когда компании всегда стремятся оптимизировать издержки, не связанные со значительным сокращением добычи нефти, рано или поздно входит в противоречие не только с мировой ценой на биржевой товар, каким уже четверть века является нефть, но и, соответственно, с прибылями корпораций.

Конечно, в середине 80-х гг., когда цены на нефть упали из-за долговременной реакции спроса и конкурентного предложения, то есть доля ОПЕК на мировом рынке сократилась с 2/3 до 1/3 по сравнению с 1973 г., реакция многих компаний напомнила стратегию французской Total, обозначенную в словах главного менеджера Терри Десмареста: "Цена на нефть в $20 за баррель дает отрасли слишком много денег, а падение цен - позитивный процесс, удерживающий рынок от перегрева и подталкивающий компании к сокращению расходов".

Естественно, мода на реализацию программ снижения затрат и, главным образом, с помощью усовершенствования технологий, явилась обычным средством восстановления нормы прибыли до масштабов, обеспечивающих нормальный поток инвестиции, который в отраслях развитых стран направляется на те же "прозаичные" цели технического прогресса, то есть рекордные прибыли в таком случае, по теории технологической динамики Кондратьева, являются на самом деле "погашением капитала".

Ситуацию красноречиво характеризует тот факт, выданный статистическим анализом Атосо, что затраты на один из последних прорывов в нефтяной индустрии, известного как трехмерная сейсморазведка, следует рассматривать в качестве наиболее эффективных инвестиций, так как откладывание решения о 3D (технический язык бизнеса обычно оперирует таким понятием) может обойтись нефтяной компании в $1,3 млн в месяц (после вычета налогов) в расчете на каждый средний проект, а страна, в которой планируются работы, может потерять до $5 млн в месяц.

Не случайно в начале прошлого года Salomon Brothers Equity Research, опросив 202 зарубежные нефтегазовые компании, выяснила, что наибольшую экономическую выгоду бизнесу приносит сейсморазведка (58%), тогда как горизонтальное наклонное бурение - 27%.

Однако не стоит забывать, что трехмерное сейсмирование, используемое при разведке нефтеносных пластов, заставляет, как уже не раз подчеркивала "ДН", постоянно переоценивать мировые запасы нефти в сторону их увеличения, когда только между 1986 и 1995 гг. подобные оценки выросли на 44%.

Конечно, когда речь заходит об использовании этих технологий, не стоит забывать, что оно возможно только при компьютерной интеграции данных бурения и сейсмики в геологической модели пласта, когда стоимость некоторых проектов может достигать $50 млн. Чтобы не быть голословными, можно подчеркнуть, что только в прошлом году Statoil, приступив к изучению проблемы использования технологии виртуальной реальности в геологических науках, задалась целью создать среду, где пользователи оказывались бы погруженными в трехмерную модель геологического тела. Любопытно, что она сконструировала несколько визуальных комнат таким образом, где различная информация - сейсмические данные, пластовые характеристики - демонстрировались на последовательно расположенных экранах для того, чтобы специалистам различного профиля можно было одновременно охватывать весь информационный комплекс моделей, обсуждать и манипулировать им.

Понятно, расклад этих фактов прежде всего показывает, что так называемый ценовой порог рентабельности функционирования мировой нефтяной промышленности заметно снизился. Характерно, что в тот период, когда цена от достигнутой в октябре 1997 г. отметки в $20 за баррель к апрелю 1998 г. опустилась до $12-13 за баррель, что составляло менее трети от когда-либо достигнутого максимального уровня, Лондонский центр глобальных энергетических исследований оценил, что при падении цены нефти ниже $15 за баррель за пределами рентабельности могут остаться только малодебитные скважины США, что выводит с рынка примерно всего 200 тысяч баррелей в сутки.

Однако все равно, даже в более катастрофических рыночных условиях, свидетелями которых мы являлись с середины прошлого года, наивно было полагаться на эффект так называемого глобального "ожидания неизбежного уменьшения предложения" нефти.

Так, аналитики Кембриджской энергетической ассоциации CERA, которые были далеки от искусственных результатов безуспешно пытавшегося спасти нефтяной рынок ОПЕК, посчитали, что преждевременный вывод из эксплуатации месторождений возможен только в случае возникновения повышенного экономического риска или, проще говоря, их истощения - когда низкие цены на нефть делают их дальнейшую разработку экономически нецелесообразной, однако снижение такой добычи в июне 1998 г. составило не более 0,1 млн баррелей в сутки, к концу года повысившись до 0,4 млн баррелей.

Возможно, истинные причины закрытия терминала компанией Shell в Нигерии в начале этого года и скрываются в предыдущих формулировках, когда не срабатывает принцип, что наличие хоть какой-то прибыли на капитал - это лучше, чем ее отсутствие.

Возвращаясь к прошлому году, декабрьские котировки которого во многом напоминают сегодняшнюю ситуацию на лондонской International Petroleum Exchange ($70,3 за тонну), конечно, не стоит забывать, что от огромных убытков не застрахованы даже крупные компании, неосмотрительно заложившие, по некоторым официальным оценкам, в свои финансовые планы цены на нефть на уровне $15-18 за баррель.

Однако "слияния равных" среди них снова подчеркивают значение всех финансовых показателей, как функции прежде всего от показателей физических, то есть объемов добычи, приростов запасов и, самое главное, доли рынка, которую ни при каких условиях ни одна компания добровольно не уступит. Дело в том, что сам механизм слияний и поглощений подтверждает старомодную практику тех же 80-х гг., когда приобретение запасов посредством поглощения компаний, владеющих этими запасами, оказывается весьма удобным делом для сохранения "места под солнцем".

Наверняка ироничный принцип, что нефть проще добывать на Wall Street, чем из недр, - ведь приобретение контрольного пакета акций одной компании другой в целях сохранения предложения рынка равно приобретению уже разведанных запасов нефти, а не риску поисковых работ, - сразу подтвердит первый случай прошлого года, названный самым громким слиянием в истории промышленных компаний. Наверняка всем известны мотивы British Petroleum, которая выложила $48 млрд за крупнейшего разработчика газовых месторождений в Северной Америке Атосо, чтобы стать лидером нефтегазовой индустрии в США и противостоять Royal Dutch/Shell и Еххоn, которые также пошли на альянсы в тех же целях. Стоит напомнить, что Еххоn слился с Mobil, решив сэкономить $3 млрд, a Royal Dutch/Shell анонсировала создание совместного предприятия в Европе с Техасо.

Данные компании McKinsey & Со, основанные на финансовых показателях, по созданным СП показывают, что экономический эффект от слияний и поглощений, распространенный на суммарные активы 15 крупнейших американских нефтяных компаний, дает гипотетическую экономию в $8 млрд в год, или примерно 20 процентов доналоговых доходов этих компаний по всем операциям. Характерно, что этот показатель был получен из аудиторского заключения по Shell, которое подтвердило, что снижение издержек производства по образованным ею по двум СП в секторе upstream (поисково-разведочные работы и добыча) с Атосо и Mobil составило $0,85 на баррель добычи, а в секторе downstream ( Shell с Техасо в США и Mobil с ВР в Европе)- $1 на единицу мощности первичной переработки нефти.

ОПАСНОСТЬ ПОДВЕШЕННОГО СОСТОЯНИЯ

Все эти выкладки как раз свидетельствуют о том, что не рынок в виде цифровых значений цены продолжает давить на принятие любых управленческих решений, а компании, находясь, на первый взгляд, как бы в подвешенном состоянии, провоцируют появление ситуации, когда любую вспышку можно превратить в очередное падение цен. Согласитесь, никто не забывает 1996 год, когда любое противоположное кардинальное изменение инвестиционных планов при относительном подъеме конъюнктуры, естественно, будет означать упущение ряда выгодных возможностей, какие только и стремятся извлекать в краткосрочный период.

Конечно, деятельность как, "возможно, приоритетная в будущем" связывается с переориентацией работ на шельфе. Только не стоит забывать, что, кроме не полностью доказанных пока еще запасов Каспийского моря, сегодня в целом в мире выявлено 240 глубоководных нефтегазоносных бассейнов, в которых пробурено 1000 глубоководных скважин, и не скрывается, что возможностей для выведения операций по освоению шельфа в разряд перспективных более чем достаточно.

Действительно, открытия последних трех лет мировой нефтедобычи, сосредоточены на шельфах, большинство из которых - в Мексиканском и Гвинейском заливах, которые вместе с Северным морем, текущие запасы которого составляют 2015 млн тонн, образуют так называемый "Большой атлантический треугольник" , за которым следуют Австралия и Юго-Восточная Азия. Причем из общего числа открытий 12 относятся в соответствии с западной классификацией к категории гигантских (более 70 млн тонн в нефтяном эквиваленте), причем 4 из них в Австралии, остальные - в Латинской Америке, Африке и одно - в Мексиканском заливе.

Понятно, что стратегическая программа развития национальной энергетики США, в рамках которой заложена не только политика этого государства н." Каспии, но и национальная стратегия долгосрочного развития нашего суверенного государства, требует масштабных инвестиций. Но интересы, частного капитала, оперирующего более современными технологиями, а не абстрактными геополитическими мотивами, уже реально могут удовлетворить потребности крупнейшего импортера нефти на дне Мексиканского залива, когда эксперты прямо заявляют, что к 2002 году спад добычи нефти в США, имеющие, как известно, прямую пропорциональность с движением котировок на мировом нефтяном рынке, с лихвой могут компенсировать запасы глубоководных частей шельфа.

Любопытно, что компании Shell, знакомой в РК как автор совместного с Mobil и Chevron проекта технико-экономического обоснования строительства нефтепровода из Западного Казахстана в Турцию до средиземноморского порта Джейхан (выделивших на эти цели $20 млн), уже принадлежит самое глубоководное открытие - месторождение Coulomb на глубине 2290 метров и самое глубоководное эксплуатируемое месторождение Mensa на глубине 1640 метров, причем запасы 21 глубоководного открытия Мексиканского залива отнесены к категории доказанных.

Абстрагируясь от очевидного потенциала предложения нефти, когда даже страны ОПЕК со своими миллиардными запасами нефти подумывают применить зеркальную по отношению к 1973 г. долгосрочную политику резкого увеличения добычи до падения котировок в $5-6 за баррель в целях вытеснить любых конкурентных поставщиков нефти и не забывать при этом оживающую Азию, нетрудно понять, что экспортные поставки из любых новых источников даже в случае возможного расширения спроса могут найти свое место на рынке только при обладании логистическими преимуществами и прежде всего транспортировки.

Резюмируя тему постепенного ржавения нефтяной отрасли изнутри, как еще в 60-х гг. выразился американский ученый Питер Друкер, стоит ли говорить об окупаемости затрат на ее разведку и добычу, когда каждый, наверное, отнесет к риторическим вопрос фактического создания нефтяной индустрии в государстве, не имеющем выходов в открытое море и находящемся за тысячи километров от потенциальных рынков потребления", предпочитающем к тому же многовариантные пути будущего экспорта.

"Деловая неделя" 29 января 1999 года