Featured

Григорий Дильдяев: «Мне жалко сегодняшних журналистов»

31998«Пресса, которая питается-оплачивается из бюджета, должна обслуживать не чиновников, а отстаивать интересы государства», - уверен бывший редактор «Казахстанской правды» Григорий Дильдяев. - Именно это имел в виду президент Нурсултан Назарбаев в мае 1994 года, когда, приглашая стать редактором, сказал мне: «Помогай! Прими «Казправду». Интервью с журналистом публикует газета Central Asia Monitor.

 Самый молодой в «Казправде»

- Недавно я вернулся из Москвы, где в силу разных обстоятельств впервые пробыл так долго – целую зиму, - говорит Григорий Григорьевич. - Нашел там своих старых московских друзей. Они, словно сговорившись, сказали, что я совсем оказашился: «У тебя словечки казахские в разговоре проскакивают». Я и сам замечаю это: аман бол, жарайды, келiстiк... Мой стол, на котором сплошь конина, тоже удивляет москвичей. Да, я оказашился здесь за полвека: ровно 50 лет назад приехал в Алма-Ату из Оша поступать на журфак КазГУ..

«В Казправде» Григорий Дильдяев работал в два захода.

- Первый раз попал из-за любви к фельетонам, - рассказывает он. - На 4-м курсе выбрал темой курсовой творчество легендарного фельетониста журнала «Крокодил» Александра Моралевича. Мой научный руководитель Михаил Иванович Дмитровский сказал, что коль я так трепетно отношусь к этому жанру, то надо идти на стажировку в отдел фельетонов «Казправды». Редактором отдела был тогда Геннадий Порфирьевич Рапотнев, а корреспондентом - человек с совершенно неожиданной судьбой: будущий министр информации и вице-премьер РФ Михаил Никифорович Полторанин.

После прохождения практики Федор Прокопьевич Михайлов, редактор «Казправды», подписывая мне лестный отзыв, спросил: «Сколько, студент, мы тебе платили?». - «Полставки - 60 рублей». - «Ну, думаю, неплохой довесок к стипендии. Берем тебя на ставку». «Так мне же еще целый курс учиться!». - «Ты не забывай, кто председатель экзаменационной комиссии. Я! Выбирай лекции, которые нужны, а те, без которых обойдешься, - пропускай. Иди в редакцию».

Так я, студент пятого курса, стал самым молодым корреспондентом «Казахстанской правды». Работал в разных отделах – пропаганды, информации, публицистики. Затем собкорил на Мангышлаке. Тараса Шевченко в те края отправили в ссылку на шесть лет. Я пробыл там столько же, но никогда не считал эти годы ссылкой. В аппарат редакции вернулся заведующим отделом партийной жизни. Отдав родной газете ровно 15 лет, в сентябре 1985-го ушел заведующим казахстанским корпунктом «Правды».

Когда я вспоминаю те замечательные годы, мне становится очень жалко сегодняшних журналистов. Особенно – начинающих. Большинство из них ходят на пресс-конференции, получают релизы, облизывают их, шерстят Интернет - и вот такая получается журналистика. А я вдоль и поперек изъездил весь Казахстан, навсегда полюбив ставшую мне родной землю и ее людей. О многих областях написал книги.

Самая необычная моя командировка – переход под парусом на яхте за три моря – из Шевченко до Малороссийска. На дворе стоял 1977 год, только что вышла книга генсека Брежнева «Малая земля». Я был комиссар и летописец перехода, но на борт меня взяли в качестве повара. Это была авантюра. Две наши яхты представляли из себя суденышки – пять метров в длину, два метра в ширину, связи нет... Чтобы не потерять друг друга, подсвечивали ночью фонариком паруса. Когда накрыло штормовой волной на Каспие, думал, что моя молодая жизнь закончилась.

В Волгограде городской комитет комсомола собрал ветеранов войны: ребята из Казахстана идут на героическую Малую землю! Один ветеран, услышав это, подскочил: «Какой такой героизм?! Не было его там!». Комсомольский вождь одергивает его, пытаясь остановить. «Да иди ты!» – отмахивается фронтовик. И уже обращаясь к нам: «Ребята, запомните, вот здесь, в Сталинграде решилась война, а вы там раздуваете какую-то малую землю».

Потом были Азовское и Черное моря. Из Ростова позвонил в редакцию. Заведующий корсетью, услышав мой голос, закричал: «Тебя на целину отправляют, там уборка началась. А ты где-то спину греешь».

Хорошее слово: «Помогай!»

Григорий Дильдяев был 33-м редактором в истории «Казахстанской правды», а мог стать и 31-м.

- В 1985 году меня вызвали на стажировку в Москву и после долгих согласований утвердили заведующим корпунктом «Правды» в Казахстане. Тогда на такие должности, а журналист главной партийной газеты СССР был номенклатурой Секретариата ЦК КПСС, пропускали через особое сито. Я пришел туда работать в самое интересное время. Перестройка, гласность, журналисты стали популярнее артистов, газеты выходили миллионными тиражами.

Проработал всего ничего – меньше года, когда меня пригласили в ЦК Компартии Казахстана. Секретарь ЦК Закаш Камалиденов и бывший редактор «Казправды» Устинов, а теперь завотделом пропаганды ЦК, произнесли «крылатую» номенклатурную фразу: «Григорий, есть мнение назначить тебя редактором «Казправды». Как пишут в плохих романах, меня охватила буря чувств: предлагают встать во главе газеты, куда пришел мальчишкой! «Выскочка» и «карьерист» - вот что я услышал бы наверняка за своей спиной, если бы согласился. «Будем считать, что это не мой цикл», - отклонил я заманчивое предложение.

Когда меня спросили, кого бы рекомендовал вместо себя, назвал Федора Федоровича Игнатова, редактора «Индустриальной Караганды», бывшего редактора «Ленинской смены». «Так он же выпивает», - посмотрел на меня Камалиденов. – «А кто из журналистов не выпивает? Это не мешает его работе». Так Федор Игнатов стал 31-м редактором «Казправды». Учитывая его слабость, к нему на помощь как Фурманова к Чапаеву прислали «комиссара» - инструктора ЦК моего однокурсника Вячеслава Михайловича Срыбных. И он стал государевым, вернее, партийным оком, а затем и редактором «Казправды».

Я сменил его в 1994-м. Здесь надо говорить очень точными словами. Президент Нурсултан Назарбаев, приглашая на эту должность, сказал подкупившую меня фразу: «Помогай! Прими «Казправду»!». К тому времени я уже был редактором межрегиональной газеты «Аз и Я». «Будешь обе газеты редактировать», - сказал президент.

Коллективу в качестве редактора меня представлял не министр (он мне потом это припомнит), а помощник президента Нуртай Абыкаев и вице-премьер Акежан Кажегельдин. Через год после моего назначения «Казправда» отмечала свой очередной юбилей в резиденции главы государства. Президент вышел к нам вместе с Сарой Алпысовной. Зная многих журналистов в лицо, охотно позировал с ними фотографу. Тем самым Нурсултан Абишевич показал свое уважение к газете.

Но вернусь немного назад. Давая свое согласие на редакторство, я сказал, что прессу, в том числе и «Казправду», надо реформировать. «Давай!» - ответили мне. И мы с Игорем Матвеевичем Романовым, советником президента, тут же написали положение о создании редакционно-издательской корпорации «Евразия-Пресс». На другой день премьер Терещенко подписал постановление правительства о моем назначении редактором «Казправды», а Назарбаев - распоряжение о создании корпорации во главе со мной. Договорились, что правительственным структурам дадут поручение ввести в состав корпорации два полиграфкомбината (в Карагандинской и Целиноградской областях), чтобы она «нарастила» экономические мускулы. Тогда ведь шла дележка партийной собственности.

Кстати, о ней. Когда я пришел в «Казправду», то она была, как сказали бы сегодня, фейком. У нее не было ни Устава, ни печати. Но при редакции существовал рекламно-информационный центр. Через него проводились получаемые газетой рекламные деньги, из которых коллектив получал вторую зарплату. Вообще, партия была богатым собственником. Ее активы после национализации быстро разошлись по рукам. А такой актив, как «Казправда», завис в воздухе.

Вроде и государственное издание (раз в год на его страницах публиковался республиканский бюджет, куда включались и расходы на содержание «Казправды»), но юридического подтверждения того, что она существует, не было. И тогда я пришел к министру информации Алтынбеку Сарсенбаеву с предложением узаконить ее статус и в очередной раз спросить, готовятся ли учредительные документы на редакционно-издательскую корпорацию «Евразия-пресс», президентом которой я являюсь, свидетельством чему – удостоверение, подписанное президентом Казахстана. Но...

Однажды министр упрекнул, что я все вопросы решаю за его спиной. Мол, к моему назначению он не имеет никакого отношения, этим занимался сам президент страны. Создали корпорацию, а министр даже не знает, что это такое. И он, естественно, не горел желанием это дело «толкать». Я к Назарбаеву пару раз заходил, он давал накачку премьеру, но корпорация так и не состоялась.
В те годы и стала приживаться мысль о том, что «Казправда» – правительственная газета. Когда я пытался вписать в Устав, что это государственное, а не правительственное издание, кое-кто старательно это вычеркивал.

Пощечина «Казправде»

Кто же они - эти «кое-кто»?

- Министерства, начиная с родного – информации, - говорит Григорий Григорьевич. - Поэтому и считается, что и «Казправда», и «Егемен Казахстан», и другие газеты, финансируемые из бюджета, являются правительственными изданиями. Для себя лично я принял такую формулировку - журналисту нельзя любить власть. Самое теплое из чувств, которые он может к ней испытывать, - уважение, и то если власть показала, что ее есть за что уважать. А такой она в глазах читателя может стать только тогда, когда журналист будет показывать ее недочеты. Но сегодня, мягко говоря, можно обойтись без половины публикуемых в государственных изданиях материалов. Это, как мы все знаем, – отработка заказов правительственных структур и АП, которые рвутся руководить прессой, чтобы угодить главному читателю. Им почему-то кажется, что президенту страны нужны именно такие газеты. Но тот Назарбаев, которого я знаю, помню, смеялся, говоря, что кремлевские и алматинские старцы облепили своими портретами все стены и полосы газет. «Сплошные дифирамбы. Кому это нужно?» - недоумевал он. Это была его позиция – совершенно здравая и правильная. А сегодня у тех, кто руководит прессой, которая питается-оплачивается из бюджета, представление о ней такое, что она должна обслуживать чиновников - вместо того, чтобы отстаивать интересы государства.

Эта дурная тенденция превратилась в привычку. Однако обслужить – не значит помогать, это значит - потакать и поддакивать, а помощь предполагает иногда горькие слова.

В «Казправде» как-то был опубликован, к примеру, такой поразивший меня дифирамб: «Вызывает искреннее восхищение, как гениальный руководитель государственного управления, елбасы Н.А Назарбаев уверенной и мощной рукой ведет Казахстан через бури и рифы, аномалии и вызовы современной геополитики и геоэкономики». Как закручено! Глупые попытки усердствующих чиновников говорить совершенно бесстыдные в своем лакействе слова ей-богу, похожи порой на троллинг.

...Ежедневная газета – это такая соковыжималка! Ни минуты свободного времени. Потом, когда мне сказали, что сменившие меня люди имели возможность, закрывшись в кабинете, слушать классическую музыку, я воспринимал это с возмущением и завистью. Но потом стало еще хуже. Когда руководить «Казправдой» привели 29-летнего чиновника, я воспринял это как пощечину газете. Назначение неготовых людей с очевидной целью – дать им пересидеть и уйти дальше наверх – говорит о том, что газета теряет свой авторитет. Главное для такого протеже не то, что он дал газете, а что он взял от нее. К слову сказать, с «Егемен Казахстан», статусным двойником «Казправды», таких кадровых экспериментов проводить почему-то не решаются.

Я помню, как Марат Тажин перед отправкой его послом в Россию трезво и точно сказал, что мы просто переводим деньги и бумагу на словеса, от которых нет идеологического навара. Больше того, это имеет противоположный эффект. Мы думаем, что читатель ничего не замечает, а он отбрыкивается, когда его заставляют подписываться на макулатуру, издаваемую на деньги налогоплательщика. Я надеюсь, что Тажин вернется к мысли о том, что государство должно издавать свои, а не правительственные газеты, солидные, респектабельные, качественные и уважаемые. Если эти характеристики будут присущи изданию, тогда ему не будут страшны финансовые трудности.

«Вам надо подать в отставку»

В конце 1997 года Григорий Дильдяев был вынужден подать в отставку с должности редактора «Казправды»: не сработался с министром информации Алтынбеком Сарсенбаевым..

- Поначалу мы с ним хорошо ладили, - вспоминает Григорий Григорьевич. - Став министром, он даже спрашивал совета, как поставить работу ведомства. Я посоветовал ему громко объявить всем, что это временная структура. Она нужна только для того, чтобы создать правовую базу жизни прессы и сделать так, чтобы при распределении собственности газеты получили возможность стать ее совладельцами. Допустим, районная газета находится в здании райтипографии, надо объединить их в одну структуру. «Радикально, радикально», - ответил тогда министр. - «А что, министерство должно командовать прессой, что ли? В таком случае оно отводит себе плохую роль», - сказал я. Он усмехнулся.

Время шло, а министерство продолжало существовать. Алтынбек к тому времени заматерел. Быстро освоил главное умение для человека, который ходит по правительственным коридорам, - искусство интриги, и стал смотреть на мир глазами уже не журналиста, а достаточно жесткого политика. Ему нужно было выстраивать свою команду. Проблемы конкретных газет, начиная с «Казправды», его интересовали все меньше.

Когда в «Караване» вышла статья «Бизнес на газетных страницах», он тут же пригласил меня: «Смотрите, Григорий Григорьевич, что о вас пишут». А я знал, что эту статью, вкривь и вкось «анализирующую» мою работу, Алтынбек прочитал еще до ее публикации. Он, по-моему, вздохнул с облегчением, когда я сказал: «Если родной министр не хочет меня защищать, я работать не буду». - «Тогда вам надо подать в отставку». Вот так мы и расстались.

Такой редактор, как я, его, конечно, не устраивал, ему нужны были люди более управляемые. Да, еще: при последнем нашем разговоре он сказал, что пойдет к премьеру поговорить о новой должности для меня. Я ответил, что трудоустраивать меня не надо, выживу сам. С той поры прошло уже немало лет, но я никогда не держал на Алтынбека особых обид и не имел к нему претензии, понимая логику его действий. А страшная смерть его, точнее, казнь, и вовсе затушевала все перипетии наших взаимоотношений.

В свое время мой давний друг Михаил Полторанин приглашал меня возглавить в министерстве печати РФ аппарат по реформированию печатных изданий федерации. Но я отказался, сославшись на то, что не знаю российский рынок, который значительно шире казахстанского. Недавно он спросил, не жалел ли я когда-нибудь, что не стал московским медиачиновником? Нет, ни разу. Моя судьба – и профессиональная, и человеческая - счастливо сложились в Казахстане. Я удовлетворил все самые честолюбивые помыслы: единственный журналист в республике руководил и корпунктом «Правды», и «Казправдой», а еще создавал новые издания. После «Казправды» я успешно и с удовольствием занимался издательской деятельностью. А получилось так потому, что я специально или не специально – теперь уже трудно сказать – подготовил, что называется, запасной аэродром.

Когда Союз стал рассыпаться, мы, собкоры «Правды», «Известий», «Труда», «Комсомолки» и других московских газет, собрались однажды и стали думать: что делать, чтобы выжить? Все-таки один корреспондент любого центрального издания - это уже сила: у каждого есть контакты, связи, правительственная «вертушка». Объединившись, нам легче было бы решать любые вопросы. Так мы учредили ассоциацию аккредитованной прессы «КазИнпресс», я стал ее президентом.

Задолго до того, как заняться ею, я познакомился с Андреем Григорьевичем Статениным, управляющим делами ЦК Компартии Казахстана, большим человеком по тем временам. Когда я после Мангышлака работал заведующим партотделом «Казправды», меня без конца дергали в ЦК писать разные части докладов, выступлений и приветствий. Заведующий орготделом Куаныш Султанов неоднократно пытался сделать меня инструктором ЦК. Он, видимо, и сообщил заведующему управделами, что я с семьей живу в общежитии партшколы. Андрей Григорьевич, проявив ко мне добрые чувства, очень скоро вручил мне ключи от сверххорошей по тем временам квартиры в центре города.

Потом наступили перестроечные времена. В Алма-Ату из прокуратуры СССР приехал следователь по особо важным делам Владимир Калиниченко, чтобы раскрутить «казахское дело» - вслед за «узбекским». У бывшего первого секретаря ЦК КП Казахстана Динмухаммеда Кунаева, кроме коллекции зажигалок и оружия, ничего не нашли. Зацепились за международную выставку мебели, куратором которой по линии ЦК был Андрей Статенин. Когда устроители уехали, то мебель оказалось некуда девать. Статенин, как я потом узнал, звонил в Москву, чтобы ему разрешили оценить и реализовать бесхозную мебель по остаточной стоимости. В моем архиве есть список, где под пунктом №1 (фамилия под ней не указана, но это был Кунаев) стоит прикроватная тумбочка, сам Статенин приобрел письменный стол. По сегодняшним временам – мелочь, но эти тумбочка и стол сломали жизнь помощнику Кунаева, который якобы был посредником при продаже: его посадили. Статенин тоже сидел какое-то время. Его жена, не выдержав позора, повесилась.

Когда Андрея Григорьевича выпустили, мы с ним случайно встретились на улице. Он был тронут, когда я подошел к нему: «Некоторые переходят через дорогу, боятся со мной общаться». – «Мы создали ассоциацию «Казинпресс». Может, вы у нас будет работать?» - предложил я ему. И этот профессиональный человек, командовавший в том числе издательской деятельностью Компартии, а потому знавший о печатном деле все, уже на следующий день руководил нашими издательскими проектами. А когда я пришел в «Казправду», он стал заведующим отделом подписки и реализации.

Первая книжка, выпущенная «Казинпрессом» в 1992 году с его помощью, была «Фантомас». Газетная бумага, мягкая невзрачная обложка, но книга разлетелась 300-тысячным тиражом. Мой друг писатель Толмачев был заядлым картежником, преферансистом и талантливым рассказчиком. Это сейчас книг обо всем на свете полным-полно, а тогда их не было, и я попросил изложить его рассказы о преферансе на бумаге. Он увлекся, и скоро мы написанное им опубликовали. Когда я приехал к нему с гонораром, он, увидев чемоданчик-«дипломат», заполненный 25-рублевыми советскими купюрами, всплеснул руками: «И это все мне?! Я до этого издал 14 книг, но суммарный гонорар за них меньше, чем за эту брошюрку, на обложку которой я постеснялся даже поставить свою фамилию». Однако заработанные деньги «Василий Бубнов» получить не постеснялся.

Но вернусь к издательской деятельности. Статенин регулярно приносил нам большой доход. Это ему принадлежит идея издать сборник «Бизнес и право», где публиковались законы с комментариями от их разработчиков. Почувствовав себя нужным, он расцвел. Мне звонили некоторые, чтобы сказать: зачем ты связываешься с уголовником? Но для меня Андрей Григорьевич не был уголовником. Я знал, что он жертва нездоровой колбинской кадровой политики.

Слишком красивая «Аз и Я»

Региональная газеты «Аз и Я» на пять республик с общими границами и ментальностью – Казахстан, Киргизию, Узбекистан, Таджикистан, Туркмению - тоже детище ассоциации «Казинпресс».

- Когда-то я летел из Москвы в президентском самолете после подписания независимым Казахстаном какого-то крупного соглашения с Россией. На борту эйфория: мы все сможем, у нас все получится! У нас есть человеческий капитал, природные ресурсы, у нас космос, у нас головокружительные перспективы! Когда мы начали делать «Аз и Я», была та же эйфория, то же братание. Обговаривая направления ее деятельности, создали вокруг газеты много проектов. Но! Когда выпустили несколько номеров, Борис Гиллер, будущий успешный медиа-менеджер, с которым мы тогда вместе начинали делать «Караван», вдруг заявил, что региональная газета не пойдет. «Почему?» - удивился я. «Проект слишком красивый, а потому нежизненный». Скоро и в самом деле газета оказалась в таком положении, когда государство уже не могло содержать ее, а олигархов, готовых вложиться в издание, еще не было. Как не было и регионального рынка рекламы. Содержание корпунктов, печать, связь, доставка съедали все наши небольшие доходы. Вот так наш романтизм разбился о суровую реальность.

Кстати, газета Central Asia Monitor в чем-то повторяет идеи «Азии»: наша газета была региональной, а здесь часть страниц заполнена Узбекистаном, Таджикистаном, Кыргызстаном и Туркменией. То есть идея не умерла, региональное печатное издание, может быть, с меньшим налетом романтизма, но продолжает жить.

P.S.: У Григория Дильдяева была возможность сделать и третий заход в «Казправду». Он отказался. Отвечая на вопрос – почему, сказал:

- Если бы пригласил президент... А он не приглашал.

Radiotochka.kz, 01.04.2017

 

Статьи по теме

Это возврат активов или сделка с ворами?

Это возврат активов или сделка с ворами?

More details
Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

More details
Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

More details