Featured

Реквием по Рахату

Предлагаем вниманию читателей отрывок из книги «Когда Боги не спорят с Неизбежностью». Ее автор Кайрат Закирьянов – президент Казахской академии спорта и туризма. Книга издана в 2014 году, и в ней помимо всего имеется глава о неизвестных страницах деятельности ныне уже покойного зятя президента Нурсултана Назарбаева – Рахата Алиева, заочно приговоренного казахстанским правосудием к 40 годам лишения свободы. Разрешение на публикацию от автора книги редакция «ДАТа» получила при условии: от его имени выразить соболезнования родным и близким покойного и «никакой правки»

 

 

…И снова испытание. Президент проводил рыночные реформы, в том числе в сфере образования и науки. Ряд вузов отраслевого характера было решено акционировать и отдать в конкурентную среду. Академию спорта и туризма – тоже. Сейчас я думаю, что это был перст Судьбы – акционирование вуза помогло мне утвердиться как руководителю и в очередной раз пройти проверку на прочность. Но поначалу я пытался сопротивляться, потому что был уверен, что в отношении нас ни в коем случае нельзя применять рыночные механизмы. 

 

…Акционерный вуз – не государственный. На первом этапе, согласно постановлению Правительства, нужно было очень быстро найти 25 миллионов тенге, чтобы выкупить 20 процентов акций. На втором этапе – 45 процентов. А где взять-то эти деньги? У меня за душой ни копейки, коллектив мог собрать от силы пять-шесть миллионов – громадные в начале второго тысячелетия деньги. Но я сумел их найти. Не как ректор, а как человек, у которого есть верные друзья.


В родном Усть-Каменогорске меня хорошо знали, я там пользовался уважением. И теперь земляки тоже не подвели. Бывшее руководство СЦК в лице Нукежана Касенова выкупило солидную долю. Пришел на помощь мой теперь уже покойный друг – директор УКТМК Багдат Шаяхметов. С миру по нитке – и мы выкупили акции. Совет директоров нашего АО возглавил председатель КНБ по Алматы и Алматинской области Рахат Алиев.


За год до описываемых событий этот могущественный человек стал президентом федерации футбола Казахстана. Сам Рахат выразил желание или ему сделал предложение тогдашний министр спорта – я подробностей не знаю, могу лишь строить предположения. Но глава спортивного ведомства попросил меня переговорить с моим проректором Кайратом Адамбековым, большим другом выдающегося спортсмена Куралбека Ордабаева. Кайрат должен был уговорить друга отказаться от должности президента Федерации футбола в пользу Рахата Алиева. Адамбеков достойно повел себя в той ситуации – он не стал этого делать. Но вскоре все решилось само собой – большинство членов исполкома Федерации футбола высказались за кандидатуру Рахата Алиева. Когда и меня тоже избрали членом исполкома, я имел личную встречу с ним. Достаточно близко познакомившись, мы с Алиевым договорились, что вместе начнем подготовку тренеров и будем поднимать детский футбол.


Затем, когда в 2001 году вышло постановление Правительства об акционировании ряда вузов и мы стали АО, я, позвонив ему, встретился с ним. За чашкой чая я предложил ему войти в совет директоров. «Почему бы и нет?» – дал он свое согласие. Кроме него в совет вошли министр образования и науки Нуралы Бектурганов, председатель Комитета госимущества Максутбек Раханов, я и еще кто-то – всего пять человек. По председателю двух мнений не было – единогласно избрали Рахата Алиева. По закону отныне ректора акционерного общества «Казахская академия спорта и туризма» назначал и снимал не министр образования и науки, а он – председатель совета директоров.


Какое-то время мы с Рахатом довольно продуктивно работали, он поддерживал многие наши инициативы. Но мир между нами держался недолго. Очень скоро Алиеву для развития футбола в Алматы потребовались стадионы. А их нет, земли лишней, чтобы построить, – тоже. А у меня два стадиона – на пересечении улиц Шевченко и Масанчи и на Алматы-1. Алиев присылал своего эмиссара, чтобы тот переговорил со мной насчет одного из них.


Более того, солидно подкрепил визит ходока письмом президента Международной федерации футбола Йозефа Блаттера. Тот просил Главу государства о содействии Федерации футбола. Меня вызывает аким города Виктор Храпунов: поступило, мол, предложение, отдавай один из своих стадионов. Я, хорошо знакомый с творчеством Марио Пьюзо, не смог удержаться от иронии и процитировал: «Я сделаю ему предложение, от которого невозможно отказаться». Так что ли?» Как известно, следуя этому принципу, дон Корлеоне ставил в тупик своего противника, и тот шел на уступки.


Я же после минутной паузы выдал: «Не отдам. Не могу». «Как «не отдам»? – удивился Храпунов. – Ты же понимаешь, кто просит». – «Понимаю, но коллектив будет против, стадион нужен студентам». «Ну раз так – разбирайся сам», – махнул рукой Храпунов.


В общем, я нашел в себе силы отказать Рахату. При этом понимал, что если он и дальше будет оставаться председателем совета директоров, то, следовательно, волен будет со мной поступить так, как ему будет угодно. Точнее, выгодно.


Что я должен был делать в этой ситуации? Пойти против человека, который негласно курирует все силовые структуры республики, держит их в ежовых рукавицах, смерти подобно. А согласиться – значит, мало того, что студентам негде будет заниматься, так еще и отвечать за это мне придется рано или поздно. Я помню, как Президент, снимая очередного ректора КазГУ, упрекнул того в том, что он продал на сторону несколько гектаров земли. Но ректор в этой ситуации был просто пешкой, его вызвали и фактически приказали – подпиши. Он не нашел в себе сил и мужества сопротивляться, и сегодня на территории, некогда принадлежавшей университету, стоит торговый дом «Есентай-молл». Многие другие ректоры, когда вверенные им вузы стали АО, тоже не удержались. Их перекупили с потрохами разные олигархи, и об этих людях никто уже и не вспоминает.


Когда и мне предложили пойти на аналогичный шаг, я об этом не знал, но во мне что-то как будто включилось. Интуиция это или работа подсознания – сам не могу объяснить. Объявив фактически войну Рахату Алиеву, заявил: делай со мной что хочешь, но стадион по доброй воле не отдам. А ему, хотя в АО он выше меня по статусу, при принятии любого решения требовалось мое согласие, как главы исполнительной власти.


Поскольку терять мне было нечего, я решил созвать общее собрание акционеров и убрать Рахата с должности председателя совета директоров. Повестку дня я должен был согласовывать с председателем Комитета по госимуществу. Но он подписывать ее отказался: «Ты что?! Ненормальный или самоубийца?!». А мне, опять повторюсь, и самому было непонятно, как пошел на это, откуда взял силы. У меня же дети, семья, неустроенный быт (тогда у нас еще не было своего жилья). Тем не менее стоял на своем: «Хотите – подписывайте, хотите – нет, но собрание я все равно проведу».


Еще раз напомню, Алиев, этот могущественный в ту пору человек, был моим непосредственным начальником. Как отказать такому? Здесь вообще не должно быть двух мнений. Но в меня словно бес вселился, и я вопреки здравому смыслу не просто отказался, а набравшись в высшей степени и смелости, и наглости, решением собрания акционеров освободил Алиева от должности. Мотивировал же это тем, что наш председатель вмешивается в хозяйственную жизнь академии, а именно – хочет забрать стадион, без которого нам фактически невозможно дальше развиваться. Мои заклятые «друзья» в тот же день позвонили Рахату. И тут такое началось! Обыски, провокации, допросы, уголовное дело...


В 2005 году, в разгар борьбы с Рахатом, ко мне пришел осужденный сейчас на 18 лет Курман Акимкулов. В семье своего шефа он, по слухам, отвечал за снабжение продовольствием и прочим, поэтому будто бы и носил прозвище Кошелек. «Рахат Мухтарович приглашает вас на поляну», – сказал он. Это потом я узнал, что «накрыть поляну» – означало пригласить в ресторан или на пикник. Кошелек, наверное, думал, что я, забыв себя от счастья, откликнусь на приглашение. Но что-то меня сдержало. Нет, не страх за свою жизнь (тогда история с двумя приглашенными в баню банкирами еще не всплыла наружу). В общем, хватило здравого смысла сказать, что все переговоры будем вести здесь, в моем рабочем кабинете.


Потом Кошелек пришел еще раз. «Ну сколько вам нужно «кусков»? – вопрошал он. – Назовите свою цену». «Деньги мне, конечно, нужны, – отвечаю, – но я их хочу заработать, а продать то, что создавалось десятилетиями без меня, не могу». Говорил это, а сам вспоминал отца. Честнейший человек, будучи управляющим отделением совхоза, он вспоминал о своем подворье только после того, как полностью обеспечивал сеном рядовых колхозников. Я не раз слышал, как он строго наказывал матери, чтобы она, упаси Боже, не воспользовалась служебным положением мужа.


Конечно, если бы я взял деньги и отдал стадион, который не я строил, никто бы не осудил. Кто просил-то? Сам Рахат! Отдай и радуйся, что попросил, а не отобрал.


Дело закончилось тем, что ко мне напросился на прием один человек. Я, конечно, подозревал, что за тем моим шагом последуют провокации, но не думал, что это будет так примитивно и грубо. Уходя, он оставил на моем столе 500 долларов, прикрыв их газетой. Не успел человек выйти, как в кабинет ввалилась толпа с видеокамерами, фотоаппаратами, с удостоверениями сотрудников КНБ. И начался обыск. Каждую сотню долларов, смазанную специальным веществом, просветили через специальный аппарат – он защелкал. Потом кинулись осматривать мои руки – аппарат молчал.


Ночь провел в следственном изоляторе КНБ. Пока меня допрашивали, в кабинет заходили некие люди в гражданском (это, как я понял, было начальство), чтобы сказать: «Ну что ты упорствуешь? Рахат же просит по-хорошему. Отдай – и пойдешь домой». Я отвечал: «Нет». В горле пересохло, давление и сахар подскочили, каждые пять минут бегаю в туалет. В четыре утра меня повезли домой, чтобы и там провести обыск. Ничего не нашли, но все-таки уцепились за какую-то статью (что-то типа коммерческого подкупа) и возбудили уголовное дело.


В тот день, когда случилась провокация, были и другие сюрпризы. У нас тогда гостили сваты из Бишкека, Калык и Динара Иманкуловы. Сват, кстати, в то время занимал пост председателя КНБ Кыргызстана. Я зашел во Французский дом купить подарок свекрови своей дочери. А там стоит могущественный глава «МангистауМунайГаза» Рашид Сарсенов. Мы с ним хорошо общались, когда он был замминистра образования. Пока лобызались с Рашидом, из-под вороха одежды вылез Рахат Алиев – он костюм выбирал. Я к нему с распростертыми объятиями: «Здравствуйте, Рахат Мухтарович!». У него в этот момент лицо было как у ребенка, у которого собираются отнять конфетку. Он – санкции против меня, а я – вот он, нарисовался собственной персоной и еще лезу с любезностями.


Смывы с моих рук ничего не дали, экспертиза подтвердила, что я чист. Через два месяца уголовное дело закрыли. Потом уже мне рассказали, что санкцию на возбуждение дела дал сам председатель КНБ и что операция находилась под контролем Вадима Кошляка, правой руки Рахата. Я об этом догадался, когда мне разрешили позвонить первому заместителю председателя КНБ Владимиру Божко, с которым я был хорошо знаком. По его путаным объяснениям я понял, что «рулит» ситуацией не он, а потому помочь мне ничем не сможет.


Когда уголовное дело было закрыто, я, собрав волю в кулак, позвонил Рахату Алиеву и попросил аудиенции. С одной стороны, имущество академии как бы сберег, но в то же время иметь такого недоброжелателя и для себя, и для академии я не хотел. Чтобы развиваться, надо было жить дальше. Американский писатель Бичер говорил: «Нельзя считать разумным человека, который не умеет быть одержимым, когда это нужно». Да, в описанной ситуации я был одержим, меня не остановили ни угрозы для моей жизни, ни перспективы лишиться всего, но реальность повседневной жизни диктовала – нужно включить разум и проявить хладнокровие.


Я поехал к нему в Астану – он тогда был первым заместителем министра иностранных дел. Конечно, у него была обида на меня. Став председателем совета директоров, он не раз помогал мне. Но когда я зашел к нему в кабинет, первое, что он сказал: «Кареке, ты не думал, почему я тебя принимаю после того, что случилось? Ты единственный человек в Казахстане, кто со мной посмел себя так повести – выбросить как использованную тряпку. Я тебя просто зауважал».


Мы с ним беседовали около часа. Я говорю:


«Что было, то прошло, Рахат Мухтарович. А теперь я хочу пригласить вас возглавить совет попечителей».


«А что это такое?».


«Это, конечно, не совет директоров, но тоже уважаемая организация. Помогая развиваться, она контролирует деятельность академии.


«Ну-ну!» – заинтересовался он. Когда я рассказал ему о функциях совета попечителей, дал мне список с именами больших людей:


«Давай включай и их. Будем вместе поднимать академию».


Расстались с миром. Через месяц, правда, случилась история с Нурбанком, и его в Казахстане не стало. Но в тот момент поступил как мужчина, то есть обошелся без злобного и мелочного сведения счетов…


Кайрат ЗАКИРЬЯНОВ, профессор

 

«DAT» №10 (281) от 12 марта 2015 г.

 

Статьи по теме

Это возврат активов или сделка с ворами?

Это возврат активов или сделка с ворами?

More details
Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

More details
Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

More details