Featured

Киргизские неудачи и дуга кризиса

vikenСитуацию и угрозы анализирует Викен Четерян, CiMERA (Женева)


И так мрачная ситуация в Киргизии, особенно вокруг городов Ош и Джалал-Абад на юго-западе, стала ужасающей. 10 июня 2010 г. и в последующие дни киргизские банды нападали на представителей узбекского меньшинства, проживающих в том районе; сжигали их дома, убили по меньшей мере 118 человек, а 1 485 человек были ранены; десятки тысяч были вынуждены бежать к границе с Узбекистаном, пересечь которую (на момент написания статьи) разрешили 75 тысячам узбеков.


Эта разворачивающаяся человеческая катастрофа коренится в кризисе самого киргизского государства. Кризис состоит из множества различных компонентов, которые отбрасывают мрачную тень на будущее Киргизии. Жизнь в Ферганской долине – территории с населением в 11 млн. человек, которую делят между собой Киргизия, Узбекистан и Таджикистан, – характеризуется бедностью, нестабильностью и неэффективностью политики. В этом контексте то, что происходит сейчас в Киргизии, имеет зловещее значение для всего региона. Если Киргизия окажется неспособной к существованию в качестве государства, а межэтнические конфликты в Ферганской долине не удастся сократить, Киргизия лишится системы безопасности, и это может стать угрозой стабильности всей Центральной Азии.


Взрыв


Нынешняя волна конфликта обусловлена свержением киргизского президента Курманбека Бакиева в результате народного восстания 6-7 апреля 2010 г. Это началось на северо-западе, в городе Таласе, и затем быстро перекинулось на столицу, Бишкек. Полиция жестко подавляла демонстрации в Бишкеке 7 апреля; в результате как минимум 48 человек погибли, и сотни были ранены. Тем не менее, сила толпы была настолько велика, что у Бакиева не осталось иного выбора, кроме как бежать из столицы тем же вечером. Неделю спустя он улетел в Казахстан, а оттуда в Белоруссию (там он продолжает ругать сменившее его правительство, возглавляемое Розой Отунбаевой).


Эти события произошли спонтанно и непредвиденно – спустя пять лет после того, как свергли авторитарного лидера Аскара Акаева и в результате к власти пришел активист оппозиции Бакиев. Но в отличие от «Тюльпановой революции» (март 2005 г.), которая быстро получила признание, недавняя смена режима имела кровавые последствия. По всей стране распространились агрессивные столкновения: возле Бишкека (21 апреля напали на турок-месхетинцев в деревне Маевке); затем были еще более устрашающие конфликты в Джалал-Абаде (там в результате столкновения киргизов с узбеками 14 мая два человека погибли и шестьдесят были ранены) и во втором по величине киргизском городе Оше (там 10 июня и в последующие дни столкновение разрослось в масштабную конфронтацию с поджогами, убийствами и изгнаниями). Джалал-Абад и Ош находятся в Ферганской долине, на юге Киргизии; там находится родная деревня Курманбека Бакиева и его политическая база.


Киргизия, очевидно, не может выйти из спирали насилия. Но означает ли это распад Киргизии как государства?


Экскурс в историю


После распада Советского Союза многие наблюдатели опасались, что Центральная Азия в 1990-е гг. станет зоной конфликтов, как на Балканах и на Кавказе, или даже острее. В 1979 г. Советский Союз вторгся в Афганистан, в результате чего началась более чем десятилетняя война и сформировалась культура насилия. Побочные эффекты ощутили на себе среднеазиатские соседи Афганистана (например, оружие становилось всё более доступным). В последние годы существования советского государства были этнические погромы турок-месхетинцев в узбекской части Ферганской долины и столкновения между киргизами и узбеками в Киргизии. Тем не менее, только одна центральноазиатская страна претерпела государственный распад и гражданскую войну – это был Таджикистан в период с 1992 по 1997 гг. (наиболее конфликтный период пришелся на 1992 г.), где за власть боролись региональные элиты, о которых, сильно упрощая, говорят в идеологических терминах (коммунисты-консерваторы против оппозиционно настроенных исламистов-демократов).


Тогда государства в этом регионе избежали разрушительной гражданской войны благодаря двум факторам. Во-первых, правящая номенклатура смогла удержать власть (двое нынешних центральноазиатских президентов – Нурсултан Назарбаев в Казахстане и Ислам Каримов в Узбекистане – возглавляли соответствующие правящие коммунистические партии еще до распада СССР). Во-вторых, национальные движения еще не были достаточно сильны, чтобы бросить вызов существующим государственным границам.


В начале 1990-х гг. Киргизия даже представлялась образцом реформирования; в регионе, где господствовали консервативные инстинкты, первый после обретения независимости президент Аскар Акаев распространял либерально-экономические стратегии и демократический дискурс. В результате западные финансирующие организации и прочие сторонние наблюдатели стали считать Киргизию «оазисом демократии». Через несколько лет реформаторский пыл угас. В отличие от своих соседей, Акаев не стал учреждать полицейское государство, но господство президентской «семьи» над прибыльным бизнесом стало частью разросшейся коррупции. Выборы становились всё менее честными, а оппозиционные партии и критикующие журналисты подвергались давлению со стороны властей.


Истоки


В сущности, Киргизия всегда была далеко не такой исключительной, как казалось. С Таджикистаном у нее гораздо больше общего, чем у других его соседей. Обе страны полностью окружены сушей и расположены в гористой местности; в обеих есть горные хребты (в Таджикистане – Памир, в Киргизии – Тянь-Шань), которые разделяют каждую их них на две главных долины и множество маленьких, способствуя формированию устойчивой идентичности по месту проживания. Они обе были беднейшими советскими республиками в регионе (Киргизия была на втором месте после мало уступающего ей Таджикистана); в обеих много воды, но мало энергоресурсов, и обе зависят от нефтегазовых поставок из стран, находящихся ниже по течению (Казахстана и Узбекистана). В советские времена обе нуждались в значительной государственной поддержке, а после распада СССР международная помощь составляет лишь малую часть от прежнего советского субсидирования.


Всё это в обоих случаях обуславливало политическую нестабильность. В Таджикистане гражданская война между властями в Душанбе и Партией исламского возрождения завершилась мирным договором в декабре 1997 г.; но после этого исламистская военная группировка (в основном сформировавшаяся в узбекской части Ферганской долины) организовала новое радикальное движение под названием Исламское движение Узбекистана (ИДУ). В 1998-2000 гг. ИДУ – при материально-технической поддержке со стороны афганского «Талибана» – устраивало со своих баз в горах набеги на таджикско-киргизский пограничный регион, пытаясь таким образом свергнуть режим Каримова. После 11 сентября США выступили против «Талибана», а затем последовали сильные удары по боевикам-джихадистам (большей частью узбекам), в результате чего они почти все рассеялись. Но их ядро примкнуло к «Талибану» и «Аль-Каиде» на северо-западной границе Пакистана, и они каким-то образом сохранили (хотя это не настолько очевидно) свои материально-технические возможности в Ферганской долине. Как бы то ни было, ослабление ИДУ не означает, что исламистская политическая деятельность в постсоветской Средней Азии закончилась; об этом свидетельствуют регулярные аресты активистов, связанных с движением «Хизб ут-Тахрир».


В Киргизии не было вооруженного конфликта, сопоставимого с этим, но революция 2005 г. показала, насколько хрупки государственные институты в стране. В какой-то степени это проявилось в том, что Аскар Акаев, который в период пребывания у власти становился всё более консервативным, не захотел использовать против своего народа силу или наращивать репрессивные возможности государства. Его последователь, Курманбек Бакиев, видимо, извлек урок из событий 2005 г. и решил удерживать власть любой ценой. Но даже его приказы стрелять по демонстрантам и горы трупов в результате обстрела не сделали его режим более прочным, чем в случае с Акаевым. Однодневного восстания снова оказалось достаточно, чтобы сменить режим.


Одинаковый результат при различных обстоятельствах (2005 и 2010 гг.) наводит на мысль о хронической слабости киргизского государства. Это дает повод для беспокойства другим центральноазиатским государствам; больше всего они боятся, что революционный вирус распространится на их население, лишенное в большинстве случаев базовых политических прав. Этим страхом объясняется, например, то, что Узбекистан и Казахстан после изгнания Бакиева на несколько недель закрыли свои границы. На массовый исход узбеков из Оша и Джалал-Абада после 10 июня 2010 г. Узбекистан пока реагирует довольно мягко (в страну впустили значительное число женщин и детей), но многие до сих пор не получили разрешения на въезд.


Перспективы


В киргизском кризисе есть два момента, которые могут стать угрозой безопасности во всём регионе. Первое – это вероятность того, что этнические трения перерастут в открытый конфликт, который может получить еще более опасное расширение. Узбеки составляют 13% всего населения в Киргизии, но в южных областях – Ошской и Джалал-Абадской – их доля была гораздо больше. Некоторое время назад они начали ощущать двойное давление – из-за усиливающегося отчуждения от своих киргизских соседей и из-за сомнений Узбекистана в их лояльности; в Ташкенте их часто обвиняют в том, что они укрывают радикально настроенных исламистских боевиков.


Узбеки образуют господствующую этническую группу во всём регионе, и некоторые боятся, что этнический конфликт на юге Киргизии с участием узбекского сообщества может усилить узбекский национализм, а это, в свою очередь, приведет к пересмотру нынешних государственных границ, установленных еще Советским Союзом, и поставит под сомнение легитимность этих государств. В конце концов, этим занимались узбекские националисты-интеллектуалы еще до того, как режим Ислама Каримова изолировал национально-демократические партии (Бирлик и Эрк) в Узбекистане в начале 1990-х гг.


Второй момент – это опасность восстановления джихадизма. В конце 1990-х гг. партизаны-исламисты использовали гористый регион на юге Киргизии, особенно Баткенскую область, в качестве убежища, откуда они наносили удары по Узбекистану. «Талибан» расширяет свою деятельность в Афганистане и Пакистане; силы НАТО всё больше полагаются на линии снабжения, проходящие через Центральную Азию (Киргизия, Таджикистан, Узбекистан); всё это может привести к тому, что регион станет новым пространством для конфронтации. Очевидная неспособность киргизского государства контролировать собственную территорию при возрастающей активности «Талибана» может побудить к действиям затихших боевиков-исламистов в Ферганской долине – разделенном сердце Центральной Азии.


Таким образом, ставки в Киргизии очень высоки, и их масштаб – не только страна, но и весь регион.


Викен Четерян (Vicken Cheterian) – политический аналитик, директор программ женевской неправительственной организации CIMERA. Автор книги War and Peace in the Caucasus: Russia's Troubled Frontier («Война и мир на Кавказе: беспокойная российская граница», 2009)


Викен Четерян
polit.ru

Статьи по теме

Это возврат активов или сделка с ворами?

Это возврат активов или сделка с ворами?

More details
Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

More details
Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

More details